Court practice

Арбитражный суд оценил представленные цифровые доказательства и признал действия продавца правонарушением. Суд детально проанализировал зафиксированные материалы и указал, что размещение брендов на главных фото товаров без сопроводительных слов (например, «совместимо с») не является добросовестным информированием, а служит целям индивидуализации чужого товара, вводя потребителей в заблуждение. При этом суд учел статус Ответчика как микропредприятия и, опираясь на принципы соразмерности, снизил итоговую сумму компенсации в десять раз, несмотря на наличие у нарушителя аналогичных проступков в прошлом.

Арбитражный апелляционный суд положительно оценил доказательства и полностью отменил решение суда первой инстанции, отказав в иске. Суд указал, что само по себе истечение срока давности по исполнительному листу не делает переданное материальное право требования несуществующим. Опираясь на зафиксированную переписку и данные сервиса проверки доменных имен, суд достоверно установил принадлежность адреса корпоративной почты Истцу. Суд констатировал, что профессиональная организация заблаговременно располагала всей информацией о рисках приобретаемого актива, и признал попытку Истца переложить ответственность за свой коммерческий просчет на арбитражного управляющего необоснованной.

Арбитражный суд положительно оценил представленные электронные доказательства и полностью отклонил доводы Ответчика. Суд подробно проанализировал технические параметры протокола, указав, что синхронизация с сервером точного времени, фиксация IP-адресов, маршрутизация пакетов и уникальный номер для проверки подлинности делают его достоверным и надлежащим документом. Признав, что сроки выполнения работ были нарушены не по вине субподрядчика, а полномочия принимавшего промежуточные работы сотрудника явствовали из обстановки, суд отказал во взыскании штрафа и обязал генерального подрядчика выплатить долг вместе с процентами.

Арбитражный суд полностью поддержал позицию истца, отметив, что процесс создания любой фотографии обладает признаками творческой деятельности и охраняется законом. Суд принял автоматизированный протокол как надлежащее и достаточное доказательство факта доведения произведений до всеобщего сведения. Поскольку ответчик не смог опровергнуть авторство истца и не представил доказательств правомерного использования снимков, суд признал факт правонарушения и удовлетворил финансовые требования в полном объеме.

Апелляционный суд исследовал материалы дела, но отказался приобщать переписку в качестве допустимого доказательства. Логика суда опиралась на проблему идентификации: несмотря на безупречную техническую фиксацию самого факта наличия диалога на устройстве, из представленных скриншотов было абсолютно неясно, кому именно принадлежит телефонный номер собеседника. Поскольку директор компании категорически отрицала ведение этой переписки, суд признал, что без надлежащей привязки аккаунта к конкретному физическому лицу данные сообщения не имеют юридической силы. Отклонив доказательства и указав на прямой законодательный запрет передавать имущество компании в безвозмездное пользование ее учредителю, суд признал сделку ничтожной и обязал Ответчика вернуть компании все заработанные на рекламе средства.

Представленные истцом скриншоты не подтвердили факт нарушения. Суд привлек владельца торговой площадки к участию в деле, и его ответ прояснил ситуацию. Внутренняя проверка показала, что спорную фотографию загрузил другой продавец, а ответчик не имел к этому отношения, так как его аккаунт был заблокирован задолго до даты инцидента. Суд учел данные системы маркетплейса и отказал в иске, поскольку истец не доказал вину конкретного предпринимателя.

Арбитражный суд поддержал Истец, подчеркнув, что продажа сопутствующих товаров не меняет основной специализации конкурента. Суд признал автоматизированный протокол убедительным доказательством того, что арендодатель открыто рекламирует новый магазин как парфюмерно-косметическую сеть. Выявив нарушение эксклюзивных прав, суд счел отказ в скидке незаконным и взыскал с Ответчика излишне уплаченную сумму. Первоначальный иск был удовлетворен частично, так как суд увеличил проценты. Во встречном иске Ответчика было отказано полностью. Этот случай демонстрирует эффективный способ доказательства в спорах о недвижимости. Маркетинговые и PR-публикации арендодателя могут стать ключевым аргументом при разрешении вопросов о профиле бизнеса.

Суд апелляционной инстанции занял предельно четкую и отрицательную позицию по отношению к представленным истцом доказательствам, одновременно разъяснив, как надо было действовать правильно. Суд указал, что представленные истцом распечатки скриншотов и видеозапись экрана не отвечают требованиям относимости и допустимости (ст. 55, 60, 71 ГПК РФ). Само по себе наличие изображения на личном компьютере истца не доказывает, что оно было именно на сайте ответчика в конкретный момент времени и именно в том виде. Мосгорсуд, ссылаясь на Постановления Пленума ВС РФ, дал исчерпывающий перечень допустимых способов фиксации интернет-страниц: 1. Нотариальный протокол (до возбуждения дела). 2. Обеспечение доказательств судьей (ст. 64-66 ГПК РФ) с осмотром страницы в реальном времени и составлением протокола. 3. Использование специальных интернет-сервисов автоматической фиксации, например АС "Вебджастис".

Суд по интеллектуальным правам, рассмотрев кассационную жалобу, занял четкую позицию, направленную на сохранение стабильности судебных актов. СИП указал, что доводы ответчика сводятся к несогласию с размером компенсации, что не является основанием для отмены судебных актов в кассации. Суд подчеркнул, что определение размера компенсации — это вопрос факта, который разрешается судами нижестоящих инстанций на основе конкретных обстоятельств дела. Суд апелляционной инстанции исправил неточность суда первой инстанции, который ошибочно сослался на п. 3 ст. 1301 ГК РФ (двукратная стоимость права), хотя истец требовал компенсацию по п. 1 (от 10 тыс. до 5 млн рублей). СИП согласился с тем, что эта ошибка не привела к принятию неправильного решения, так как размер компенсации был определен судом в пределах, установленных законом, и с учетом всех обстоятельств. Кассационный суд напомнил о пределах своих полномочий: он не вправе переоценивать доказательства и устанавливать иные фактические обстоятельства. Это прерогатива судов первой и апелляционной инстанций.

Суд по интеллектуальным правам не стал оценивать протокол, поскольку он был принят судами нижестоящих инстанций без вопросов, однако дал принципиальную оценку применению права об информационных посредниках. Было указано, что для освобождения информационного посредника от ответственности недостаточно просто констатировать этот статус. Необходимо установить отсутствие его вины. В силу п. 3 ст. 1253.1 ГК РФ, посредник должен доказать, что он не знал и не должен был знать о нарушении, а также своевременно принял меры для его прекращения после получения заявления правообладателя. СИП подчеркнул, что претензия, направленная по юридическому адресу и не полученная ответчиком по его же вине (из-за неполучения корреспонденции), считается доставленной. Следовательно, ответчик был надлежащим образом извещен о нарушении. Суды нижестоящих инстанций не проверили главное — удалил ли ответчик фотографию после получения претензии или хотя бы после получения иска. Из материалов следовало, что нарушение не было прекращено, но суды этот вопрос проигнорировали. Наличие в оферте пункта об ответственности пользователей само по себе не освобождает владельца сайта от ответственности, если он фактически не выполняет требования закона об информационных посредниках.

Суд по интеллектуальным правам занял предельно четкую и положительную позицию в отношении доказательств истца. Суд прямо указал, что довод ответчика об отсутствии нотариального заверения несостоятелен. Закон не устанавливает обязательного перечня доказательств, и суд вправе принимать любые средства доказывания, в том числе из интернета. Позиция была обоснована пунктом 55 Постановления Пленума ВС РФ № 10, который прямо разрешает использовать распечатки из интернета (скриншоты) в качестве доказательств. Суд апелляционной инстанции, с которым согласился СИП, не ограничился только протоколом, а исследовал его в совокупности с другими доказательствами (скриншотами, информацией о принадлежности сайта ответчику), что усилило общую доказательственную базу.

Суд отнесся к представленному протоколу положительно, посвятив этому отдельный блок в решении. Закон не устанавливает закрытого перечня допустимых доказательств, и согласно на п. 55 Постановления Пленума ВС РФ № 10, допускается использование распечаток из интернета (скриншотов). Ответчик не представил доказательств недостоверности протокола или подмены данных. Суд дал технико-правовую характеристику системе, с помощью которой была проведена фиксация: она зарегистрирована Роспатентом, процедура подробно описана и позволяет проверить достоверность результатов любому заинтересованному лицу. Согласно сложившейся практике арбитражных судов, доказательства в виде протоколов, являются допустимыми и достоверными.

Суд парировал возражения ответчика, подчеркнув, что представленный протокол является надлежащим доказательством, а сам факт наличия ссылки для проверки протокола усиливает его достоверность. Также, суд справедливо отклонил аргумент ответчика о том, что услуги по наполнению сайта оказывали 3 лица. Суд возложил ответственность за незаконное использование фото непосредственно на владельца сайта. Это подчеркивает принцип: именно владелец ресурса несет конечную ответственность за весь контент, размещенный на его сайте, и он обязан контролировать действия привлеченных им подрядчиков. Попытка переложить вину на разработчиков или SEO-специалистов не увенчалась успехом.

Суд установил, что ответчик вел деятельность на спорном интернет-ресурсе. Он также положительно оценил систему, отметив её регистрацию в Роспатенте и возможность проверки достоверности. Протокол был признан допустимым доказательством, подтверждающим использование фотографии ответчиком. Утверждения ответчика об отсутствии прав на домен были отклонены, так как ответственность за содержание сайта несет фактический владелец, а бремя доказывания обратного лежит на ответчике. Суд также указал, что ответчик не доказал законность использования изображения, так как не было указано имя автора и источник заимствования, что исключает применение статьи о свободном использовании. Однако, оценив заявленный размер компенсации в 45 776,40 рублей, суд признал его необоснованным. Истец не представил доказательств, обосновывающих применение повышающего коэффициента. Также суд объединил воспроизведение и доведение до всеобщего сведения в одно нарушение. В итоге суд взыскал минимальную компенсацию в размере 10 000 рублей.

Суд признал протокол допустимым доказательством, сославшись на п. 55 Постановления Пленума ВС РФ № 10 и отметив, что система зарегистрирована Роспатентом (номер программы для ЭВМ 1697036071403), имеет открытую процедуру фиксации и проверки. Авторство фотографий и дизайна подтверждено метаданными исходных файлов, а также письменными пояснениями 3 лиц, которые лично подтвердили создание произведений и передачу прав истцу. Заявление ответчика о фальсификации договоров отклонено, так как не подтверждено доказательствами. Суд установил, что ответчик использовала 3 произведения дизайна без согласия правообладателя, что является нарушением исключительных прав. Однако в отношении 4 фотографий истец не обосновал размер компенсации сверх минимального, поэтому в этой части отказано. С учётом того, что нарушение совершено впервые, не носило грубого характера и не составляло существенной части бизнеса ответчика, суд взыскал по 10 000 руб. за каждое из 3 произведений дизайна – всего 30 000 руб.

Апелляционный суд оставил решение 1 инстанции без изменения, дав развёрнутую положительную оценку как доказательствам авторства, так и протоколу фиксации. Суд подробно исследовал вопрос авторства: истец предоставил доступ к облачному хранилищу с исходными файлами в формате RAW с камеры, содержащими метаданные о дате съёмки (27.02.2013), параметрах съёмки и последующей обработке в Adobe Photoshop. Это позволило суду отклонить доводы ответчика о невозможности установить автора. В отношении протокола суд сослался на п. 55 Постановления Пленума ВС РФ № 10, указав, что закон не устанавливает закрытого перечня допустимых доказательств, а скриншоты с указанием адреса и времени являются допустимыми. Суд отметил, что «Автоматизированная система, являющаяся программным комплексом по фиксации информации в сети Интернет, зарегистрирована Роспатентом в реестре программ для ЭВМ № 2018666835», имеет публичную процедуру фиксации и проверки, а ответчик не представил доказательств её недостоверности. Суд также удовлетворил требование о взыскании расходов на составление протокола как судебных издержек, связанных с собиранием доказательств. Компенсация в минимальном размере 10 000 руб. признана обоснованной, несмотря на то, что сам автор уступил право требования всего за 500 руб., – суд подчеркнул, что компенсация не зависит от стоимости уступки.

Апелляционный суд полностью поддержал решение 1 инстанции. Он указал, что действующее законодательство (ст. 64, 68, 71 АПК РФ) не устанавливает закрытого перечня допустимых доказательств, а протокол соответствует критериям относимости и допустимости. Суд также отклонил доводы ответчика об отсутствии творческого характера у фотографии, сославшись на презумпцию творческого труда (п. 80 Постановления Пленума ВС РФ № 10). В части размера компенсации суд отметил, что ответчик не оспорил представленный истцом лицензионный договор и не доказал иную стоимость права использования, а снижение компенсации ниже двукратной стоимости возможно только при наличии заявления ответчика и исключительных обстоятельств, которых не было. Кассационный суд, в свою очередь, оставил жалобу без удовлетворения, подчеркнув, что не вправе переоценивать доказательства, а доводы ответчика сводятся к несогласию с выводами судов по существу спора.

Апелляционный суд признал протокол допустимым доказательством, и кассационная инстанция согласилась с этим выводом. Суд по интеллектуальным правам отклонил жалобу, отметив, что нижестоящие суды правильно определили значимые обстоятельства, применили нормы права и оценили доказательства. Кассация подчеркнула, что доводы ответчика о неприменении статей 1244.2, 1271 и 1274 ГК РФ (о свободном использовании и отсутствии знака охраны) уже были рассмотрены в апелляции и обоснованно отклонены. Кассация напомнила, что оценка доказательств на относимость, допустимость и достоверность относится к компетенции судов первой инстанции и не может быть пересмотрена в кассационной инстанции. Суд также указал, что статус индивидуального предпринимателя предполагает разумную осмотрительность при использовании чужих интеллектуальных объектов. Отсутствие попыток установить автора и ссылка на «информационные цели» не освобождают от ответственности. Протокол был признан допустимым доказательством, так как ответчик его не оспорил и не заявил о фальсификации.

Апелляционный суд признал протокол и доказательства авторства убедительными и отменил решение первой инстанции. Суд указал, что первая инстанция вышла за рамки своих полномочий, самостоятельно изменив характеристики файла фотографии, увеличив разрешение и отредактировав метаданные. На основании этих изменений суд первой инстанции счёл доказательства истца недостоверными. Апелляционный суд отметил, что ответчик не предоставил доказательств, подтверждающих, что автором фотографии является кто-то другой. Таким образом, у суда первой инстанции не было оснований для дополнительной проверки. Суд подтвердил, что файл с метаданными, договор доверительного управления и скриншот блога вместе подтверждают авторство. Что касается протокола, суд сослался на п. 55 Постановления Пленума ВС РФ № 10, указав, что закон не ограничивает перечень допустимых доказательств. Скриншоты с указанием адреса и времени были признаны допустимыми. Суд также отметил, что автоматизированная система фиксации информации в интернете, зарегистрированная Роспатентом, позволяет проверить достоверность данных. Ответчик не оспорил протокол и не утверждал о его фальсификации. Поскольку ответчик использовал фотографию без указания автора, суд признал нарушение. Размер компенсации в 50 000 рублей был рассчитан истцом в соответствии с п. 3 ст. 1301 ГК РФ (двукратный размер стоимости права использования, подтверждённой лицензионным договором). Ответчик не оспорил этот расчёт.

Суд дал положительную оценку протоколу, опровергнув доводы ответчика о недопустимости таких доказательств. Суд сослался на п. 55 Постановления Пленума ВС РФ № 10, указав, что закон не устанавливает закрытого перечня допустимых доказательств, а распечатки интернет-страниц (скриншоты) с указанием адреса и времени являются допустимыми. Суд отметил, что «Автоматизированная система, являющаяся программным комплексом по фиксации информации в сети Интернет, зарегистрирована Роспатентом в реестре программ для ЭВМ № 2018666835», имеет публичное описание процедуры фиксации и проверки, и уже широко используется в арбитражной практике. Ответчик не представил доказательств недостоверности протокола и не заявил о фальсификации. Суд также отклонил довод ответчика о статусе информационного посредника, указав, что бремя доказывания размещения материала 3 лицом лежит на владельце сайта, однако ответчик не представил ни доказательств такой возможности, ни сведений о лице, разместившем фото. Более того, факт кадрирования изображения свидетельствовал о переработке материала, что противоречит пассивной роли информационного посредника.

Апелляционный суд дал развёрнутую положительную оценку протоколу, поддержав выводы 1 инстанции. Суд указал, что закон (статьи 64, 68 АПК РФ) не устанавливает закрытого перечня допустимых доказательств, и сослался на п. 55 Постановления Пленума ВС РФ № 10, согласно которому распечатки интернет-страниц (скриншоты) с указанием адреса и времени являются допустимыми. Суд отметил, что «Автоматизированная система, являющаяся программным комплексом по фиксации информации в сети Интернет, зарегистрирована Роспатентом в реестре программ для ЭВМ N 2018666835», имеет публичное описание процедуры фиксации и позволяет любому заинтересованному лицу проверить достоверность протокола. Ответчик не представил доказательств недостоверности протокола и не заявил о фальсификации. Авторство фотографа было подтверждено скриншотом его блога и метаданными файла. Суд отклонил довод ответчика об «информационной цели», напомнив, что даже цитирование по статье 1274 ГК РФ требует обязательного указания имени автора, чего сделано не было. Более того, суд учёл, что ответчик ранее уже привлекался к ответственности за аналогичное нарушение, и не нашёл оснований для снижения компенсации.

Суд 1 инстанции, а вслед за ним и апелляционный суд, дали положительную оценку протоколу. Ответчик настаивал, что скриншот без нотариального заверения не является надлежащим доказательством. Апелляционный суд отклонил этот довод, сославшись на абзац 2. п. 55 Постановления Пленума ВС РФ № 10. Суд дополнительно отметил, что система зарегистрирована Роспатентом в реестре программ для ЭВМ, имеет публичное описание процедуры фиксации и проверки, и широко применяется в арбитражной практике. Ответчик не представил доказательств недостоверности протокола, не заявил о фальсификации. Авторство фотографии было подтверждено метаданными файла и договором доверительного управления. Суд признал факт нарушения, но счёл заявленный размер компенсации чрезмерным и снизил его до 20 000 рублей (по 10 000 за каждое из 2 нарушений), руководствуясь принципами разумности и справедливости.

Суд дал развёрнутую положительную оценку протоколам. Представитель ответчика пытался оспорить их, ссылаясь на отсутствие нотариального заверения. Однако суд доводы отклонил, аргументировав позицию тем, что использованный сервис представляет собой это программный комплекс по фиксации информации в сети Интернет, зарегистрированный Роспатентом в реестре программ для ЭВМ, процедура фиксации и проверки достоверности созданного протокола подробно описана как в патентной документации, так и в общедоступном интерфейсе системы. Однако позитивная оценка формы доказательства не спасла содержание. Суд констатировал: да, переписка подтверждает, что ответчик признавала алиментную природу некоторых платежей в 2020-2021 годах. Но она не доказывает, что переводы от сестры истца на карту матери ответчика в 2022-2023 годах являлись именно теми алиментами, о которых шла речь в чате. Суд разделил 2 периода и 2 вида обязательств, указав на отсутствие в назначении платежей прямого указания «алименты».

Односторонний отказ заказчика по ст. 782 ГК РФ обязывает его компенсировать лишь фактически понесённые исполнителем расходы, но не упущенную выгоду. Поскольку ответчик не представил доказательств каких-либо реальных расходов, а его довод об упущенной выгоде был документально опровергнут, суд признал удержание аванса неосновательным обогащением.

Суды всех инстанций положительно оценили и приняли в качестве допустимого доказательства представленный протокол осмотра сайта. Он был использован для установления текста оферты и анализа ее условий. Однако решающего влияния на исход дела это доказательство не оказало. Апелляционный, а затем и кассационный суд сместили фокус с формальных условий договора на фактические обстоятельства исполнения. Суд установил, что истец получил доступ ко всем онлайн-урокам, лекциям и занятиям, ответчик обеспечил предусмотренные формы контроля, а от сдачи итогового экзамена истец отказался самостоятельно. Таким образом, суд пришел к выводу, что обязательства со стороны исполнителя были выполнены в полном объеме, а право потребителя на отказ от договора с возвратом денег реализуется только до момента надлежащего исполнения услуги исполнителем.

Апелляционный суд дал положительную оценку представленным протоколам как допустимому доказательству. Однако он критически переоценил выводы первой инстанции, указав, что, хотя протоколы и подтверждают факт предоставления доступа к материалам курса, сами по себе скриншоты цен и расчёт ответчика не являются достаточным доказательством фактически понесённых им расходов в заявленном размере. У него отсутствовали платежные документы (чеки, акты и т.д.), подтверждающие эти расходы. Поэтому суд отклонил довод о праве удержать 85 748 руб. и самостоятельно рассчитал стоимость фактически потреблённой истцом услуги, исходя из пропорции периода использования курса (123 дня из 365) к его общей стоимости.

Суд как первой, так и апелляционной инстанции дал положительную оценку представленным доказательствам, поскольку их хватило для установления факта надлежащего исполнения обязательств по договору. Суд отклонил доводы истца о недопустимости переписки в Telegram как доказательства из-за отсутствия нотариального протокола осмотра. Было отмечено, что использование зарегистрированной и технологичной системы фиксации само по себе не вызывает сомнений в достоверности и придает доказательствам необходимую процессуальную силу. Суд также отметил, что аккаунт в Telegram, к которому привязаны материалы, принадлежит истцу, что дополнительно подтверждает факт получения им услуг.

Суд дал положительную оценку представленным цифровым доказательствам, включая протокол. Суд прямо сослался на разъяснения Пленума Верховного Суда РФ (п. 55 Постановления №10), указав, что закон не устанавливает закрытый перечень допустимых доказательств по делам о нарушении интеллектуальных прав. Распечатки (скриншоты) интернет-страниц с указанием адреса и времени, а также протоколы автоматической фиксации подлежат оценке наравне с иными доказательствами. Суд констатировал, что представленные истцом доказательства являются допустимыми и подтверждают факт использования ответчиком обозначения «Шторкофф». Однако далее суд провёл детальный анализ и пришёл к выводу, что, несмотря на доказанное использование и высокую степень сходства обозначений, товары (текстильные шторы и автомобильные шторки) и услуги (продвижение чужих товаров и продажа своих) не являются однородными. Следовательно, ключевой элемент состава нарушения (однородность товаров/услуг) отсутствует.

Суд подтвердил, что закон не требует исчерпывающего перечня допустимых доказательств. Протоколы признаны допустимым доказательством, аналогичным заверенным скриншотам. Отсутствие нотариального удостоверения не считается недостатком, так как система не позволяет редактировать снимки. Суд отверг утверждение заявителя об отсутствии URL-адресов, отметив, что в каждом протоколе, на каждой странице, включая видео, адрес чётко указан. Суд также подчеркнул, что протоколы содержат всю необходимую информацию: дату и время осмотра, данные о страницах и точное время составления протокола. Особое внимание суд обратил на фиксацию даты публикации видео (25.04.2022) на YouTube, которая автоматически делает информацию общедоступной до даты приоритета патента (16.08.2023). Рекламный характер публикации только усилил этот вывод. Решение Роспатента об удовлетворении возражения и признании патента недействительным признано законным и обоснованным. В удовлетворении заявления отказано.

Апелляционный суд согласился с выводами первой инстанции о том, что факт размещения ответчиком произведений подтвержден протоколом, который был признан допустимым и достоверным доказательством. Этот документ позволил установить ключевой факт — незаконное использование произведений ответчиком. Суд установил, что все действия ответчика (воспроизведение, размещение, переработка) были направлены на продвижение его магазина и образуют единый состав правонарушения. Поэтому доводы истца о 180 самостоятельных нарушениях были отклонены.